О возвращении дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ

Федеральному судье ….. городского суда МО  

от адвоката Адвокатской конторы № 23 «Бутырская» 

Московской городской коллегии адвокатов 

Кусаева Алексея Николаевича,  

моб. тел. 8 916 758 01 00 

127015, г. Москва, ул. Бутырская, д. 6 

по уголовному делу № 11…. 

возбужденного …….. 2017 года 

по признакам преступления, предусмотренного 

о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его 

В производстве ………. городского суда МО имеется уголовное дело, возбужденное в отношении ………… по признакам преступления предусмотренного ч.5 ст. 264 УК РФ. 

Ознакомившись с материалами уголовного дела и обвинительным заключением, считаем, что уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, для устранения препятствий его рассмотрения судом. 

В соответствии со ст. 46 Конституции РФ каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. 

Согласно со ст. 15 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон.

Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты.

Суд создаёт необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления им прав. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом.     

В соответствии с п.1 ч.1 ст.

237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствии его рассмотрения судом в случаях, если: обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта.   

По правилам, предусмотренным ч.1 ст.

220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь указывает: 1) фамилии, имена, отчества обвиняемого или обвиняемых; 2) данные о личности каждого из них; 3) существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела; 4) формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление; 5) перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания; 6) перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания; 7) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание; 8) данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причинённого ему преступлением; 9) данные о гражданском истце и гражданском ответчике.    

Между тем, расследованием уголовного дела не установлено место совершения преступления.  

Так, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого от …… 2018 года (т. 2 л. д. 225) указано место: «…двигался по прямолинейному горизонтальному участку 470+300 км автодороги ….., в направлении г. Москва, проходящей по территории ………..МО……», то есть 470+300 км = 770 км – фактически место происшествия находится за пределами МО.

Аналогичная фабула произошедшего указана в обвинительном заключении. При этом сведения о месте происшествия, указанных в итоговых документах уголовного дела (постановление о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительном заключении) кардинально отличаются от информации зафиксированной в материалах производства.

Считаю это грубейшим нарушением уголовно-процессуального законодательства, которое невозможно устранить в судебной процессии, так как суд не может давать оценку таким документам как обвинительное заключение и постановление о привлечении в качестве обвиняемого, а тем более проводить расследование уголовного дела с целью определения места совершения преступления. Полагаю, это заслуживает внимания.  

Кроме того, вышеуказанном постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении указано: «…обязывающих водителя знать и соблюдать относящиеся к нему требования правил, знаков разметки, ч.1 п. 1.

5 тех же Правил, обязывающих водителя действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, ч.1 п. 10.1 ПДД РФ…». В резолютивной части итоговых документах следствие также ссылается на часть 1 п.1.5 и 10.1 ПДД РФ. При этом в п. 1.5 и 10.

1 ПДД РФ отсутствует часть 1, то есть её не существует в принципе.

Орган предварительного следствия не является законодательным органом и не имеет права/полномочий надумывать свои атрибуты – это прямое нарушение уголовно-процессуального закона по уголовным делам в сфере ДТП, тем более указанных в итоговых документах.    

Далее, стороной защиты в рамках предварительного следствия несколько раз было заявлено ходатайство о прекращении уголовного преследования в отношении Р.……….. в связи с отсутствием состава преступления.

При этом сторона защиты ссылалась на проведённое доцентом кафедры «Организация и безопасность движения»» Московского автомобильно-дорожного государственного технического университета (МАДИ) В……. автотехническое исследование (т. 2 л.д.

130-151), которое своим заключением делает вывод о непричастности Р……… к совершению инкриминируемого преступления.

Между тем следователь указанное доказательство в ряд доказательств в обвинительном заключении, на которое ссылается сторона защиты, не включила, тем самым нарушила право на защиту. Тем более установленная экспертным путём невиновность Р……….. следствием ни чем не опровергнута.  

Данное нарушение искажает принцип состязательности и равноправие сторон, явно отражающий, по моему мнению, обвинительный уклон предварительного следствия.     

 Согласно ч.3 ст. 123 Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Это предполагает предоставление участвующим в судебном разбирательстве сторонам обвинения и защиты равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих прав и законных интересов, включая возможность заявления ходатайств, обжалования действий и решений суда, осуществляющего производство по делу.   

Конституционный Суд РФ в Постановлениях от 10 декабря 1998 года по делу о проверке конституционности части второй статьи 335 УПК РФ РСФСР, от 15 января 1999 года по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 УПК РСФСР и от 14 февраля 2000 года по делу о проверке конституционности положений частей третьей, четвёртой и пятой статьи 377 УПК РСФСР указывал, что необходимой гарантией судебной защиты и справедливого разбирательства дела является равно предоставляемая сторонам реальная возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда, поскольку только при этом условии в судебном заседании реализуется право на судебную защиту, которая, по смыслу статьи 46 (части 1 и 2) Конституции РФ и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, должна быть справедливой, полной и эффективной.    

Кроме того, в соответствии с ч. 4 Постановления Конституционного суда РФ от 08.12.

2003 № 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» из статей 215, 220, 221, 225 и 226 УПК РФ, в соответствии с которыми обвинительное заключение или обвинительный акт как итоговые документы следствия или дознания, выносимые по их окончании, составляются, когда следственные действия произведены, а собранные доказательства достаточны для составления указанных документов, вытекает, что если на досудебных стадиях производства по уголовному делу имели место нарушения норм уголовно-процессуального закона, то ни обвинительное заключение, ни обвинительный акт не могут считаться составленными в соответствии с требованием данного Кодекса.  

Так, не углубляясь в процесс расследования и доказательную базу, хотелось бы отметить, что по уголовным делам в сфере ДТП осмотр места происшествия и приложение к нему в виде схемы, является самым главным документом, соответственно и доказательством.  

При этом, протокол ОМП и схема к нему (т.1 л.д.12-33) составлены с грубым нарушением УПК РФ, а именно: время составления схемы 09 часов 10 минут, а следственное действие – осмотр места происшествия проведено в период времени с 09 часов 47 минут по 13 часов 20 минут. Между тем, согласно части 8 ст. 166 УПК РФ схема является приложением к протоколу ОМП.  

 Кроме того, указанная в схеме дорожная обстановка ДТП с указанием произведённых замеров не отражена в описательной части ОМП – то есть в схеме указаны замеры расположения обстановки, а в ОМП они отсутствуют.  Более того, в протоколе ОМП имеются незаполненные пробелы для вписания числового значения (что явно видно визуально).  

Таким образом, данный протокол осмотра места происшествия и схема к нему являются недопустимым доказательством, так как согласно ст. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г.

№ 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»: «доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами». 

Также хотелось бы отметить, что схема составлялась для оформления административного правонарушения сотрудником ГИБДД – это видно по бланку (где написано «Схема места совершения административного правонарушения»), хотя материалы административного правонарушения не приобщены к материалам уголовного дела.

Тем более, следователь отказывая в удовлетворении ходатайства защиты, в частности, и отказывая в признании недопустимости в качестве доказательств ОМП и схемы к нему, прямо указывает, что «…прибыл экипаж ГИБДД, инспектор которого начал составлять схему места совершения административного правонарушения….

 

…09.10 минут – время начала составления схемы, что соответствует времени прибытия экипажа ГИБДД… 

…сотрудник ГИБДД – М……, который осуществил составление схемы места административного правонарушения, которая была приобщена к протоколу осмотра места происшествия…» (т.2 л.д. 211-217). Тем самым следователь сама не отрицает, что схема составлялась именно к материалам административного правонарушение, а никак не к осмотру места происшествия регламентированных в рамках УПК РФ.  

Следует отметить, что стороной защиты ранее неоднократно поступали ходатайства в адрес следствия о проведении автотехнической судебной экспертизы с целью установления механизма ДТП и места столкновения автомобилей.

Однако следствием данные доводы грубо проигнорированы и в удовлетворении ходатайств было необоснованно отказано, ссылаясь на то, что им самим было установлено место столкновение на месте происшествия и согласно материалам уголовного дела, в частности, в соответствии сведений отражённых в протоколах допросах свидетелей (которые между собой противоречивы) – на мой взгляд могут быть субъективными.  

По моему мнению, при назначении автотехнической судебной экспертизы следователи по надуманным основаниям не поставили перед экспертом вопрос о месте столкновения и механизме ДТП, что ярко подчеркивает необъективность и односторонность проведения предварительного следствия при расследовании данного уголовного дела.  

Читайте также:  Тезисы к выступлению адвоката Хоруженко А.С. по уголовному делу об убийстве

В связи с чем, сторона защиты была вынуждена инициировать проведение автотехнического исследования, в ходе которого установила обстоятельства совершения ДТП.  

Кроме того, в рамках не проведены очные ставки, следственные эксперименты и др. следственные действия для устранения противоречий, однако указанные в ходатайствах недочёты следствием необоснованно и по надуманным основаниям игнорировались, чем нарушили право на защиту. Хотя по принципу равноправия расследование уголовного дела должно быть всесторонним и объективным.  

Подводя итог вышеописанному, можно с уверенностью утверждать, что без устранения указанных нарушений судом будет невозможно рассмотреть уголовное дело должным образом.     

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст.ст. 53, 237 УПК РФ, 

Возвратить данное уголовное дело прокурору для устранения препятствий рассмотрения его судом в порядке ст. 237 УПК РФ. 

Адвокат______________/Кусаев А.Н./

Адвокаты прокомментировали правовые позиции ВС по уголовным делам из Обзора № 4 за 2019 г

Как сообщала ранее «АГ», 25 декабря Президиум Верховного Суда утвердил Обзор судебной практики № 4 за 2019 г., который содержит 49 позиций по уголовным, административным, гражданским и арбитражным делам.

Первой в обзоре представлена позиция Президиума ВС, который указал, что если на момент вступления в силу акта об амнистии факт совершения лицом нового умышленного преступления в течение испытательного срока условного осуждения не был подтвержден вступившим в законную силу приговором, то такое лицо не может быть признано злостным нарушителем порядка отбывания наказания.

Далее в обзоре приведены три позиции Суда по процессуальным вопросам.

ВС уточнил, когда суд вправе вернуть уголовное дело прокурору

ВС опубликовал последний обзор судебной практики за 2019 г.Документ содержит 49 правовых позиций, большую часть из которых представила Судебная коллегия по экономическим спорам  

В п.

44 обзора рассмотрен случай, когда Верховный Суд отменил постановление суда о возращении уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном ст.

237 УПК РФ, в связи с отсутствием оснований, препятствующих его рассмотрению судом.

По постановлению суда, оставленному без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, уголовное дело было возвращено прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УК РФ для устранения препятствий рассмотрения его судом.

Заместитель Генерального прокурора РФ в кассационном представлении просил отменить постановление суда и направить уголовное дело в суд для его рассмотрения по существу, поскольку выводы о необходимости возвращения уголовного дела прокурору являются преждевременными, сделанными без оценки всех представленных доказательств.

Верховный Суд отметил, что в постановлении суд первой инстанции указал на отсутствие в обвинительном заключении описания преступных действий, свидетельствующих о намерениях или действительном получении обвиняемыми незаконного вознаграждения, и описания доказательств личной корыстной заинтересованности обвиняемых в совершении растраты. Однако по смыслу закона как растрата квалифицируются противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника, в том числе путем его передачи другим лицам, включая юридические, круг которых не ограничен соучастниками виновного и близкими ему лицами.

«Утверждение суда о необходимости допросов следователем специалистов и экспертов, включенных в список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, а в противном случае обвинительное заключение не соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, является несостоятельным», – отмечено в разъяснении ВС.

Суд также пояснил, что эксперты и специалисты были включены следователем в данный список по ходатайству стороны защиты, которое было заявлено и удовлетворено по окончании предварительного следствия.

При этом сторона защиты не ходатайствовала о допросе в ходе следствия специалистов и экспертов, а лишь просила включить их в список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание.

В этой связи Верховный Суд назвал преждевременным вывод суда о неполноте экспертного заключения, поскольку исследование доказательств по делу не было завершено, а в случае возникновения у суда сомнений в правильности, объективности и полноте заключения эксперта они могли быть разрешены судом путем допроса в судебном заседании экспертов, участвовавших в проведении экспертизы. При этом суд не лишен возможности назначения дополнительной либо повторной экспертизы.

Таким образом, указал ВС, суд, не завершив судебное следствие, не предоставив сторонам обвинения и защиты возможность в полном объеме представить все доказательства, не исследовав их в совокупности, фактически дал оценку доказательствам, изложенным в обвинительном заключении, а также сослался на обстоятельства, не предусмотренные ст. 237 УПК РФ, и возвратил уголовное дело прокурору.

Управляющий партнер МАБ «Глинка, Рубинштейн и партнеры» Евгений Рубинштейн отметил, что в рассматриваемом случае ВС РФ подробно описал алгоритм определения вопроса о законности возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

«В судебном решении по конкретному делу Верховный Суд разъяснил, что требуется различать описание события преступления или его части и доказательства, которые подтверждают их.

Если обвинение сформулировано с описанием конкретных действий, а доказательства этих действий в обвинительном заключении не приведены, то это не является основанием для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Очевидно, что этот вопрос относится к существу дела, и его разрешение должно найти отражение в приговоре», – пояснил адвокат.

По его мнению, в указанном деле нашел подтверждение ранее известный тезис: если следователь не представил доказательств фактического обстоятельства, являющегося составной частью фабулы обвинения, то это может являться основанием для оправдания, переквалификации деяния или принятия иных решений по материально-правовым вопросам уголовного дела, но никак не основанием для возвращения уголовного дела прокурору для того, чтобы следователь собрал «недостающие» доказательства.

Евгений Рубинштейн также выделил другую правовую позицию ВС, представляющую определенный интерес для защиты, которая, по его мнению, изложена Судом вскользь.

«Процессуальная ситуация проста: на этапе окончания ознакомления с материалами уголовного дела следователь удовлетворил ходатайство о включении в список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание со стороны защиты, отдельных экспертов и специалистов.

Указанные лица на стадии предварительного расследования не допрашивались. Известная и распространенная практика заключается как раз в другом – следователи отказываются включать таких лиц на том основании, что они не допрашивались.

Верховный Суд РФ не только не увидел в решении следователя какого-то нарушения, но и добавил, что, поскольку сторона защиты избрала такую тактику вовлечения экспертов и специалистов в уголовное судопроизводство, то следователь и не обязан был их допрашивать», – пояснил он.

Адвокат добавил, что после включения таких лиц в список лиц со стороны защиты именно на суд возлагается обязанность их вызвать и допрашивать в соответствии с инициативой стороны защиты. «Поэтому сам по себе факт отсутствия допроса этих лиц на стадии предварительного расследования не может являться основанием для возвращения уголовного дела прокурору», – подытожил Евгений Рубинштейн.

Управляющий партнер АБ «ЕМПП», адвокат Сергей Егоров выделил указание ВС на то, что дело может быть возвращено прокурору только при наличии существенных и неустранимых нарушений для рассмотрения дела судом.

«Верховный Суд ориентирует нижестоящие суды на то, что в случае сомнений в необходимости возврата дела прокурору суд может разрешить этот вопрос после завершения судебного следствия. В целом судебная практика идет по пути формализации оснований для возврата дела прокурору.

Если даже явные недостатки и нарушения, допущенные следствием, в принципе устранимы в ходе суда, они подлежат устранению самим судом», – заключил эксперт.

Адвокат АП г. Москвы Арсен Егиазарян отметил, что при разрешении вопросов о возврате уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ суду нужно оценить возможность его рассмотрения: достаточность материалов, корректность обвинительного заключения и т.д. «Суду необходимо указывать на существенные ошибки.

Например, изложенное в обвинительном заключении обвинение не соответствует изложенному в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого.

В таких случаях прокуратура обычно соглашается с тем, что в процессе судебного заседания возможно устранить данную ошибку, но она является существенной и поэтому подлежит устранению до начала рассмотрения дела в суде», – пояснил эксперт.

Он добавил, что в ст. 237 УПК указан перечень оснований для возврата дела прокурору.

«Те основания, которые были приведены судом в рассматриваемом случае для возврата дела прокурору, не столь однозначны, ведь они прямо не предусмотрены ст. 237 УПК.

Следовательно, они носят преждевременный характер, ведь, по сути, оценка доказательств в соответствии со ст. 67 УПК РФ осуществляется судом», – отметил Арсен Егиазарян. В этой связи адвокат согласился с выводами ВС РФ.

Управляющий партнер АБ «Правовой статус» Алексей Иванов считает, что суд не должен использоваться в качестве инструмента «работы над ошибками» для следствия или «полировки» обвинительного заключения, предоставляя возможность обвинению исключить нарушения закона, допущенные при расследовании уголовного дела, и устранить препятствия для постановления обвинительного приговора.

«ВС счел, что суд не вправе давать оценку доказательствам, изложенным в обвинительном заключении, без фактического их исследования и предоставления всех доказательств, без проведения полноценного судебного следствия и ссылаться на обстоятельства, не предусмотренные ст.

237 УПК, для возвращения уголовного дела прокурору, – полагает эксперт.

– В противном случае практика применения института искажает его смысл и используется для различных злоупотреблений, направленных на восполнение неполноты и недостатков предварительного расследования, и для того, чтобы свести к нулевому значению возможность вынесения оправдательного приговора».

Читайте также:  Надзорная жалоба по делу о разделе имущества супругов

В каких случаях недопустимо ухудшение положения осужденного?

Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ также включила в обзор правовую позицию о том, что при пересмотре судебного решения в кассационном порядке суд вправе вынести определение, влекущее ухудшение положения осужденного, лишь по тому правовому основанию и по тем доводам, которые указаны в кассационном представлении или кассационной жалобе потерпевшего (п. 45 документа).

В рассматриваемом случае Верховный Суд указал на ошибку президиума Хабаровского краевого суда, который при вынесении своего судебного акта не учел п. 21 действовавшего в то время Постановления Пленума ВС РФ от 28 января 2014 г. № 2.

Так, краевой суд при пересмотре постановлений нижестоящих судов только по жалобе осужденного Т. отменил постановление о смягчении наказания осужденному по ч. 5 ст. 69 УК РФ, тем самым ухудшив положение последнего.

Ведь пересмотр кассацией судебного решения в сторону ухудшения положения осужденного допускается только по жалобе потерпевшего или по представлению прокурора.

Комментируя разъяснение ВС, Алексей Иванов отметил, что фундаментальное право на защиту принадлежит гражданину, попавшему на орбиту уголовного и уголовно-процессуального законов, – ведь только он либо лицо, действующее в его интересах, могут реализовывать свое право и оценивать его, поэтому суд обязан лишь обеспечить условия для полноценной реализации этого права.

«Именно на процессуальных обязанностях сторон выстраиваются пропорции уголовного процесса и баланс между защитой и обвинением. Следовательно, существующее процессуальное равновесие не должно нарушаться подменой процессуальных обязанностей», – пояснил адвокат.

В этой связи он поддержал вывод Верховного Суда о том, что отмена оправдательного приговора по мотивам нарушения права обвиняемого на защиту не допускается.

ВС пояснил, в каких случаях недопустима отмена оправдательного приговора

В п. 46 обзора высшая судебная инстанция пояснила, что не допускается отмена оправдательного приговора по мотивам нарушения права обвиняемого на защиту. Оправдательный приговор может быть изменен по указанным мотивам лишь в части, касающейся основания оправдания, по жалобе оправданного, его защитника, законного представителя и (или) представителя.

По итогам нового апелляционного рассмотрения оправдательный приговор в отношении Д. был отменен, а его уголовное дело по ч. 3 ст. 238 УК РФ было направлено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. В итоге Д.

, ранее оправданный по уголовному делу, вновь приобрел процессуальный статус обвиняемого. Впоследствии Президиум Верховного суда Карачаево-Черкесской Республики отменил апелляционный приговор и передал уголовное дело на новое рассмотрение в тот же апелляционный суд в ином составе.

Далее апелляция вновь отменила оправдательный приговор, направив уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда отменила постановление президиума республиканского суда и апелляционное определение, передав уголовное дело на новое рассмотрение в кассационный суд другого субъекта РФ. Высшая судебная инстанция сочла, что президиум республиканского суда ухудшил правовое положение Д. вопреки требованиям ст. 401.6 УПК РФ.

Согласно этой норме пересмотр в кассационном порядке приговора по основаниям, влекущим ухудшение положения оправданного, допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления его в законную силу, если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения.

Верховный Суд добавил, что ни оправданный Д., ни его защитник не ходатайствовали об изменении основания оправдания. Таким образом, нижестоящая инстанция проигнорировала соответствующие разъяснения п. 19 Постановления Пленума ВС РФ о практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве, от 30 июня 2015 г. № 29.

Евгений Рубинштейн отметил, что правая позиция неоднократно формулировалась Верховным Судом РФ, но в силу ее повторяемости теперь она изложена очень подробно – оправдательный приговор не может быть отменен по мотивам нарушения права обвиняемого на защиту. «Здесь требуются размышления более глубокого порядка, нежели ссылки на известное Постановление Пленума Верховного Суда РФ о практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», – полагает он.

По мнению эксперта, в основе вышеуказанного постулата лежит идея о том, что нельзя использовать нарушения прав обвиняемого против самого обвиняемого.

«Фигура обвиняемого в уголовном процессе (при всем объеме предоставленных ему прав) очень уязвима и слаба по сравнению с публичной властью, ведущей производство по уголовному делу. Поэтому неслучайно правам обвиняемого уделяется много внимания в науке.

Если в ходе производства по уголовному делу был постановлен оправдательный приговор и при этом еще были нарушены права обвиняемого, то сам по себе факт нарушения публичной властью прав обвиняемого не может обусловливать отмену оправдательного приговора», – пояснил адвокат.

Он также предостерег, что иной подход может привести к ущербной и ужасной практике: если по уголовному делу недостаточно доказательств вины обвиняемого, то при проведении процессуальных действий необходимо нарушить права обвиняемого, чтобы отменить приговор в суде апелляционной инстанции.

По словам Алексея Иванова, такая правовая позиция направлена на исключение случаев произвольного поворота к худшему при пересмотре судебного решения в кассационном порядке и выступает ориентиром повышения гарантий лиц, в отношении которых рассматривается уголовное дело.

Сергей Егоров назвал важными разъяснения Верховного Суда РФ о том, что положение осужденного лица не может ухудшено в случае пересмотра приговора при отсутствии требуемых УПК оснований.

«Если прокурор и/или потерпевший не заявляют о пересмотре приговора в кассационном порядке, то суд кассационной инстанции даже при наличии явных ошибок нижестоящих судов не вправе ухудшать положение осужденного, – подчеркнул адвокат.

– При истечении годичного срока с даты вступления в силу оправдательного приговора последний может быть изменен только в части основания оправдания по жалобе оправданного или его защитника».

По мнению эксперта, такие разъяснения ВС РФ следует только приветствовать, ведь они препятствуют расширительному толкованию норм УПК РФ судами при принятии решений, фактически ухудшающих положение осужденных.

В свою очередь Арсен Егиазарян полагает, что такие разъяснения Верховного Суда РФ значимы для практики ввиду своего справедливого и законного характера.

«Отмена оправдательного приговора возможна лишь по действительно существенным, а не надуманным обстоятельствам, – отметил адвокат.

– Направление дела на новое рассмотрение является отменой оправдательного приговора и ухудшением положения лица, что справедливо было отмечено защитником обвиняемого».

Причины принятия судами решений, влекущих право на реабилитацию или возвращение уголовных дел прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Предложения по их устранению

За период с января по настоящее время 2020 года федеральными судьями с участием государственных обвинителей Нагатинской межрайонной прокуратуры г. Москвы рассмотрено 678 дел (АППГ – 658 дел), мировыми судьями – 427 дел (АППГ – 398).

За период с января по настоящее время 2020 года федеральными судьями Нагатинского районного суда г. Москвы и подведомственными ему мировыми судьями вынесено 1 решение, вступившее в законную силу, повлекшее за собой право осужденного на реабилитацию (АППГ – 2).

Так, 20.02.2020 Нагатинским районным судом г. Москвы рассмотрено уголовное дело в отношении Топал И. и Дамирова Д.Ф.о., обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 166, п. «а, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

В прениях сторон государственный обвинитель просил суд признать Топала И. виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 166 и п. «а, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ и Дамирова Д.Ф.о. виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а, в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

В части инкриминированного Дамирову Д.Ф.о. преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 166 УК РФ обвинение не нашло своего объективного подтверждения, в связи с чем, государственный обвинитель отказался от обвинения по данному эпизоду преступной деятельности.

Приговором Нагатинского районного суда г. Москвы 20.02.2020 Топал И. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 166 и п. «а, в» ч. 2 ст.

158 УК РФ и назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима и Дамиров Д.Ф.о. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а, в» ч. 2 ст.

158 УК РФ и назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года, условно с применением положений ст. 73 УК РФ с испытательным сроком 3 года.

Приговор обжалован осужденными. Апелляционным определением Московского городского суда от 02.07.2020 приговор оставлен без изменений, апелляционная жалоба без удовлетворения.

За период с января по настоящее время 2020 года федеральными судьями Нагатинскому межрайонному прокурору г. Москвы возвращено 13 уголовных дел в порядке ст. 237 УПК РФ: (АППГ – 11) уголовных дел в отношении 20 лиц (АППГ – 13), из них:

  • — ОД МВД – 2/2 (АППГ – 0/0);
  • — СО МВД – 8/14 (АППГ – 10/12);
  • — НМРСО – 3/4 (АППГ – 1/1).

Мировыми судьями 2020 году в порядке ст. 237 УПК РФ Нагатинскому межрайонному прокурору г. Москвы уголовные дела не возвращались (АППГ – 1/1).

За период с января по настоящее время 2020 года Нагатинской межрайонной прокуратурой г.

Москвы обжалованы 8 постановлений в отношении 11 лиц, из них удовлетворено 3 представления в отношении 3 лиц, в удовлетворении 3 представлений в отношении 5 лиц отказано, 2 представления в отношении 3 лиц апелляционной инстанцией до настоящего времени не рассмотрены (АППГ – 6/6. удовлетворено 4/4, отказано в удовлетворении — 2/2).

1. Постановлением от 10.01.2020 Нагатинского районного суда г. Москвы возвращено в соответствии с п. 1 ч.1 ст. 237 УПК РФ уголовное дело в отношении Сухарева А.С., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Основанием, послужившим причиной возврата прокурору уголовного дела по мнению суда первой инстанции послужило нарушение положений ст. 220 УПК РФ при составлении обвинительного заключения.

Так, суд первой инстанции указал, что при описании вменяемого преступления, следователь отразил только факт нанесения удара Сухаревым А.С. Таштанову Б.А. в определенное место, в определенное время, вызвавшего конкретные телесные повреждения, которые повлекли за собой смерть потерпевшего.

Читайте также:  Адвокат по статье 284. Утрата документов, содержащих государственную тайну

Однако при изложении доказательств следователь указал, что нанесению удара Сухаревым А.С. предшествовала определенная обстановка, связанная с посягательством на самого Сухарева А.С. со стороны потерпевшего, которое закончилось тем, что Сухарев А.С. остался лежать в бессознательном состоянии.

Данные обстоятельства следователь не указал, хотя они имеют существенное значение для данного дела, в том числе для установления умысла обвиняемого, при том суд не вправе самостоятельно формулировать обвинение и дополнять предъявленное обвинение новыми обстоятельствами, установленными в ходе судебного разбирательства.

Постановление суда Нагатинской межрайонной прокуратурой г. Москвы не обжаловалось.

2. Постановлением от 02.03.2020 Нагатинского районного суда г. Москвы возвращено в соответствии с п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ уголовное дело в отношении Новикова Н.И., Тырина М.Г., обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159, ч. 2 ст. 159 УК РФ.

Основанием, послужившим причиной возврата прокурору уголовного дела по мнению суда первой инстанции послужило нарушение право обвиняемого Новикова Н.И. на защиту.

Так, на стадии предварительного расследования были нарушены процессуальные процедуры привлечения Новикова Н.И. в качестве обвиняемого и выполнения с ним требований ст. 217 УПК РФ.

Часть 2. Возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ

Начало.

Приступив к ознакомлению с уголовным делом и изучив приобщенный материал проверки, я собственными глазами убедился в том, что на момент возбуждения первого уголовного дела, в отношении доверителя действительно имелось не отмененное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в его действиях состава преступления по тому же обвинению.

https://www.youtube.com/watch?v=YXTSmlawo1M

Казалось бы, все – бинго! Уголовное преследование по первому эпизоду должно быть прекращено, ведь об этом говорит не только закон, но и высокопоставленные  должностные лица надзирающего органа.

Однако соответствующее постановление в материалах уголовного дела отсутствовало. Поэтому я решил напомнить следователю о необходимости приятия такого процессуального решения, заявив одноименное ходатайство.

К моему удивлению, в его удовлетворении было отказано.

Учитывая, что следователь приняла такое решение, зная ранее высказанную прокуратурой области позицию о незаконности привлечения доверителя к уголовной ответственности, стало понятно –  надзорное ведомство «переобулось»!

Тогда я обжаловал постановление об отказе в прекращении уголовного преследования в суд.

Оттуда получил шикарный ответ: так, мол, и так господин адвокат, напоминаем, что следователь самостоятелен в принятии процессуальных решений по уголовному делу, а вы не лишены возможности заявить свое ходатайство при рассмотрении уголовного дела по существу. Полученная информация несколько задела мое профессиональное сознание, я даже к коллегам обращался  за советом о том, как быть дальше.

Но, как говорится, не бывает худа без добра…

Пока все напряженно ждали: что же скажет суд по результатам рассмотрения этой жалобы, а я потихоньку знакомился с материалами уголовного дела – наступило 16 декабря 2020 года.

В этот день заканчивался месячный срок, отведенный руководителем следственного органа при возобновлении производства по уголовному делу после его возвращения из прокуратуры, а в 23 часа 58 минут я сообщил следователю, что не успеваю ознакомиться с материалами уголовного дела.

Зафиксировав в графике указанное время и получив заверение следователя о том что, несмотря на мои «проделки» уголовное дело все равно будет направлено в суд, я отправился думать. А поразмышлять мне было о чем.

К тому моменту я уже немного успокоился и смирился с тем, что следствие самостоятельно не станет прекращать уголовное преследование. Так же пришло понимание, что такое решение, скорее всего, будет принято судом первой инстанции.

Ведь уголовное дело состоит из двух эпизодов и прекращение одного из них на общий итоговый результат несильно повлияет – по делу будет постановлен обвинительный приговор. Такой исход событий, на мой взгляд, был наиболее вероятен, так как от этого выигрывали все.

В том числе и суд, поскольку со вторым эпизодом можно было «не заморачиваться», а просто назначить какое-нибудь «всехустраивающее» наказание и на возражения защитника, коли такие поступят, ответить: — Мы ж один эпизод прекратили, что ж тебе еще-то надо!

Но такой исход ни меня, ни моего доверителя не устраивал.

Чем больше мы изучали материалы уголовного дела, тем яснее становилась картина его зарождения. Создавалось внутреннее ощущение того, что оперативникам УЭБиПК оно было просто необходимо. Они методично раз за разом, буквально заталкивали материалы проверки в следствие, а там не желали их принимать и возвращали на «доработку». В итоге, решение о возбуждении уголовного дела все же было принято.

Но вот незадача! За месяц до этого один из оперативников по очередному материалу проверки вынес «промежуточное» постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении моего доверителя в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, да в суете позабыл его отменить.

Выяснилось это, только через три месяца, когда данное постановление было отменено прокурором района.

Но, факт остается фактом: нарушение есть, причем существенное, при котором прекращение уголовного преследования обязательно! А учитывая, что мой доверитель являлся единственным подозреваемым, то прекращение уголовного преследования неизбежно влекло за собой  полное прекращение уголовного дела, на основании ч.4 ст. 24 УПК РФ.

При таких обстоятельствах возбуждение второго уголовного дела в отношении моего доверителя и соединение его в одно производство с первым было делом времени и единственным спасением для следствия. Ладно, что-то я отвлекся.

Оставив, кабинет следователя я отправился думать вот о чем. При изучении ранее «забытого» материала проверки у меня появилась возможность сравнить подписи оперативного сотрудника (и не только), который был одновременно указан автором как не отмененного «отказного» так и рапорта, послужившего поводом для возбуждения второго уголовного дела.

Так вот, во всех документах, подписанных от имени этого должностного лица, стояла одна подпись, а в рапорте об обнаружении признаков преступления совершенно другая — обладатели ПРО-аккаунта могут посмотреть эту трансформацию в прикрепленном ходатайстве об исключении доказательств.

Было совершенно очевидно, что рисовали эти подписи совершенно разные люди.

Учитывая, что подпись изменена именно в рапорте, послужившем поводом для возбуждения второго уголовного дела, то такая «штука» ставила под сомнение законность и обоснованность принятого решения.

Поэтому меня мучил вопрос о том, куда и когда сообщить об этом: в прокуратуру до утверждения обвинительного заключения или же непосредственно в суд при рассмотрении дела по существу? В первом случае может быть рано, а во втором – поздно.

Ответ на свой вопрос я получил на следующий день. Мне позвонила следователь и пригласила к себе в кабинет, для вручения уведомления об окончании следственных действий.

При этом она сообщила, что вчера, поскольку я не успел ознакомиться с материалами уголовного дела она, провела стандартную процедуру: — прекратила ознакомление стороны защиты с материалами уголовного дела; — составила обвинительное заключение и направила его руководителю; — та, в свою очередь возвратила уголовное дело обратно, установив месячный срок для устранения права обвиняемого на защиту.

Удивившись такой работоспособности следствия – это ж надо, провести столько действий за 2 минуты (напомню, накануне я покинул следственный отдел в 23:58) – я вновь приступил к ознакомлению с материалами.

Первым я посмотрел постановление руководителя следственного органа о возвращении уголовного дела для производства дополнительного расследования. Тут меня ждал подарок, поскольку данное постановление было датировано 17 декабря 2020 года, то есть принято за пределами ранее установленного срока следствия.

Попросив следователя сделать копию данного документа мы сразу же подписали протокол ознакомления с материалами дела, в котором заявили ходатайство (не раскрывая его сути) о проведении предварительного слушания.

В следствии и прокуратуре к данному заявлению отнеслись спокойно, вероятно предполагая, что я буду просить суд прекратить уголовное преследование по первому эпизоду. Но я поступил иначе.

В ходе предварительного слушания я попросил суд исключить из числа доказательств ряд документов, в том числе и рапорт, послуживший поводом для возбуждения второго уголовного дела.

Так же заявил ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в связи с тем, что обвинительное заключение составлено за пределами срока следствия.

Ну и доверитель мой не выдержал — потребовал прекратить в отношении него уголовное преследование. Его ходатайство я, естественно, тоже поддержал.

Суд думал долго – почти 5 месяцев. В итоге он согласился с тем, что обвинительное заключение составлено за пределами срока следствия и возвратил уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. В остальном – отказал.

Но не смотря на это я добился одного важного, на мой взгляд, момента – спорный рапорт с непонятной подписью, стал предметом рассмотрения в суде и теперь его изменение практически не возможно. Сейчас уголовное дело возвращено следователю, а значит у нас появился еще один шанс, чтобы доказать невиновность моего доверителя.

PS. В постановлении о возвращении уголовного дела прокурору суд пришел к выводу, что руководителем следственного органа срок расследования по уголовному делу продлен незаконно дважды: первый раз в августе, а второй в декабре. С декабрьским эпизодом я полностью согласен, а вот с августовским не совсем, поскольку считаю, что в этом случае следствие действовало правомерно.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *